Главная      Контакты      Об использовании материалов

Как Света появилась на свет - часть 5. Роды

Понедельник, 29 марта 2010 г.

Так начался период родов, который я помню очень плохо. Сначала события потеряли временную привязку, потом спуталась их последовательность. НовороденныйТо, что я расскажу, - это история отчасти со слов мужа, отчасти мои перемешавшиеся полувидения.

Дело шло к вечеру, было часов 16-17, когда пришла моя врач произвести очередной осмотр и обнаружила, что схватки мои ослабли. Я и сама это чувствовала. Раскрытие на тот момент составляло 6 см. Тогда она предложила проколоть пузырь. Я читала об этой процедуре во время беременности. Она была неопасна и безболезненна. Просто за счёт насильного отхождения вод головка ребенка спускалась ближе к шейке, сильнее на неё давила и раскрытие шло быстрее. Я согласилась на прокол.

Тут, как я теперь понимаю, была сделана вторая глупость. Воды вытекли, они были чистыми, чуть розоватыми. Но с этого момента куда-то улетучилась та эйфория, в которой я пребывала с момента входа в родзал. Я вдруг почувствовала, что силы мои на исходе. На меня навалилась усталость. Я не могу подобрать подходящего слова, самое близкое - безрадостность.

Схватки после прокола немного усилились. Я продолжала переносить их стоя, опираясь на тумбочку. Муж давил мне на спину, и это отвлекало от боли.

Так прошло ещё некоторое время. Сколько, я теперь не могу сказать. Я пыталась сесть в кресло-мяч, на стул, лечь... Всё было только хуже. Но постепенно боль снова стала стихать. Схватки снова ослабли.

Врач предложила стимуляцию окситоцином часов в 8 вечера. Поскольку во время беременности я предполагала осложнённый вариант развития событий, то и про стимуляцию тоже почитала.

Применение окситоцина может ухудшить снабжение плода кислородом. При естественном течении родов кровеносные сосуды успевают доставлять к плаценте обогащенную кислородом кровь, а более частые и сильные стимулированные схватки ведут к ухудшению кровоснабжения матки и плаценты. Кроме того, при ускорении процесса родоразрешения увеличивается риск родовых травм.
Применение окситоцина увеличивает силу и длительность схваток – боль усиливается. При неправильно подобранной дозировке окситоцина есть опасность гиперстимуляции схваток: они становятся слишком частыми и длительными (более двух минут). Отмечают и другие осложнения: ухудшение состояния плода и увеличение риска родовой травмы, преждевременная отслойка плаценты, атония матки и послеродовое кровотечение, угроза разрыва матки.

Иметь проблемы со здоровьем ребенка мне совершенно не хотелось. Не говоря уже о том, что окситоцин имеет и ряд противопоказаний для роженицы, а меня на них никто не проверял.

Ещё будучи дома, с мужем мы обговорили этот момент. Я была категорически против использования данного синтетического гормона, и, понимая, что в родзале я уже буду не в себе, просила мужа гнуть мою линию и не давать врачу капать мне окситоцин.

Я отказалась от стимуляции. Саша меня поддержал.

Оговорюсь ещё раз, что я не помню последовательности событий. Но помню, что я просила сделать мне эпидуральную анестезию. До меня сквозь боль и родовую отключку мозга начало вдруг докатываться сознание того, что мне нужно отдохнуть, иначе я ребёнка не вытужу. Под наркозом я могла бы хоть час поспать. Тем более, что шейка раскрывалась очень медленно, а эпидуральная как раз способствовала этому процессу.

Помню, что дежурная врач чем-то мотивировала отказ. Короче, анестезию мне делать не стали.

А ещё я помню, что я села на кровать, так как стоять больше не могла, а лежать было очень больно. Саша положил мне под спину резиновый фитнесс-мяч, я на него откинулась и периодически проваливалась в полусон-полуобморок.

Наш отказ от окситоцина врача не вдохновил. Она сказала, что без него я буду мучиться столько, сколько потребуется для родов, минимум до полуночи.

Не помню точно когда, но мне вдруг стало совершенно ясно: родить у меня не получится. Я чувствовала, что в моём организме что-то идёт не так. Это трудно объяснить словами теперь, а тем более тогда, когда врачи воспринимали мои попытки только как бред беременной.

Я помню, что тогда была только одна цель - чтобы не покалечили ребенка. Вся эта лицемерная мода на естественные роды могла изувечить мою дочку, если вовремя не достать ребенка. И я стала просить кесарево. Причины делать его мне никто из врачей (к тому времени в родзале нарисовался ещё один представитель вражеского лагеря - высокий чернявый гинеколог по фамилии Денисов) тогда ещё не видел. Как сказал мне Денисов, у них на родах каждая вторая кесарево требует. Я понимаю их реакцию: у людей разный болевой порог, кто-то просит наркоз для взятия крови из пальца, так что теперь всех слушать? Но я ведь себя знаю и себе верю. А как можно было заставить их поверить в то, что мне дано было предчувствовать и ощущать?

Муж был на моей стороне. Он пытался предложить денег, чтобы они прекратили свои игры в "естественные роды" и сделали мне операцию. Но они не соглашались. Сказали, что сначала окситоцин (и где же тут б..ть естественность?!) - так они и убедили его начать убеждать меня делать эту чёртову капельницу.

Все они спелись в едином порыве о благостном эффекте окситоцина. Я держалась, сколько могла, пока не достигла той точки, когда уже всё равно, кто и что тебе делает, и даже всё равно, что будет с ребёнком. Я смотрела на кафельные стены и думала, что это последнее, что я вижу в жизни.

Часов в 10 вечера в меня начали заливать окситоцин. Эффект был почти мгновенный - дикая, сокрушительная, ни с чем не сравнимая боль на схватках. Как раз в это время моя врач периодически пыталась проверить раскрытие. Я выдиралась и не давалась. Это была самая жуткая процедура, после которой я теперь испытываю просто панический страх перед гинекологами, не могу расслабить мышцы там, когда сижу в кресле на осмотре, - всё время вспоминаю проверку.

На схватке мне очень хотелось встать, а процесс смотрин раскрытия проходил лёжа. Лежачее положение многократно усиливало мою боль. Меня держали, в том числе и муж. Очевидно, вырываясь от них, я очень сильно треснулась обо что-то головой, затылок потом болел у меня ещё очень долго.

От боли я билась рукой о тумбочку. Я уже этого не помню, но муж говорит, что я хотела разбить пробирку и осколком разрезать себе живот, чтобы у врачей было основание делать кесарево.

Время тянулось. Постепенно стало ясно, что окситоцин не спешил помогать прогрессу родов. Кроме боли никаких достижений не было. Следующее, что я помню, - это как усилили капельницу. После этого у меня начались потуги.

Потуги были менее болезненными, но там примешивалось странное ощущение, будто тебя разрывает изнутри. Я начала тужиться. Меня тут же уложили на бок и задрали одну ногу. В таком положении по прикидкам врачей я должна была рожать. Я читала, что так больше проход для головки малыша, но, как уже было сказано выше, мне было глубоко всё равно. Мне хотелось находиться в вертикальном положении, и я вырывалась, пытаясь встать на ноги (тем более, что вертикальные роды тоже допускаются, а в т. н. "естественных родах" надо делать так так, как удобно роженице, так что я чувствовала свою правоту :)).

КесаревоМалышка моя не появлялась, головка не прорезывалась. Наконец меня выпустили, я встала на ноги и несколько потуг прошли стоя. Через некоторое время чернявый предложил усадить меня на стульчик для родов и попробовать так. На стульчике оказалось очень удобно (если можно говорить об удобстве применительно к родам). Я тужилась, а Денисов на корточках проверял меня на схватке и подбадривал:
- Давай, вижу голову, давай!
Я подумала о том, что скоро, совсем скоро уже увижу свою дочку. У меня открылось второе дыхание, я как дура начала давить из последних сил малышку. Но Саша сказал мне позже, что врачи только переглядывались и отрицательно кивали головами. А я продолжала стараться в позе орла...

Ещё через некоторое время Денисов сказал, что у меня слишком короткая потуга (секунд 10-15 всего вместо 50-и) и таким образом я сама не рожу. Нужно делать экстренное кесарево (какая неожиданность!). На часах была полночь.

И тут всё стремительно завертелось. На меня напялили какой-то чепчик и вывели в коридор. Пока готовили операционную ко мне подошла какая-то молоденькая девочка и спросила, как я переношу наркоз. Я сказала, что не жалуюсь. Она сообщила, что сейчас мне нужно прочистить желудок от съеденного (в час дня!) яблока, и приказала открыть рот. В горло начали пихать какую-то трубку, а потом производить отсос. Ничего не отсасывалось. Трубку вытащили. Я сказала, что если бы в желудке что-то было, то от боли я бы уже давно это вытошнила. Но мне снова стали тулить трубку, снова отсос, снова ничего. Ну почему в этой больнице мне никто не верил?...

Потом из коридора меня завели в операционную и положили на стол. Меня начало трясти, стало очень холодно. Я помню, как кто-то сказал вколоть мне 2 мг. ативана. Потом начали приклеивать на живот какую-то липучку, а кто-то тем временем раздвинул мне ноги для того, чтобы вставить катетер. Но тогда мне показалось, что кесарево уже началось и я попросила:
- Может быть, сначала наркоз?
А мне ответили, что здесь уже командуют врачи, а не я. Это со слов мужа, который из коридора заглядывал в приоткрытую дверь операционной.

Потом дверь закрыли и операция началась. В 00:47 24-го февраля 2010 года на свет появилась наша Светочка.



Разработка и дизайн - Геокон - 2010-2017 гг.

ФотоСтарт PhotoGlade